Усолье. Очерк истории
Автор В.В. Косточкин
архитектор, кандидат искусствоведения
доктор исторических наук,
профессор МАИ
К югу от Соликамска, на правом берегу широкой и полноводной Камы, против крупного уральского города Березники, раскинулся небольшой старинный городок Усолье. Вытянувшись вдоль реки, он как бы повернулся своим главным фасадом в сторону воды и далекого противоположного берега, приветливо встречая проходящие мимо суда.
В прошлом Усолье называлось Новым Усольем. Как и Соль Камская, своим возникновением Новое Усолье обязано добывавшейся здесь поваренной соли. Это бывшая вотчина крупнейших русских купцов и промышленников Строгановых — сперва именитых людей, а затем баронов и графов. Строгановы не только дали наименование этому небольшому, но весьма значительному населенному пункту, но и украсили его великолепными каменными зданиями, которые вместе с другими, более поздними постройками, составили интереснейший архитектурный комплекс XVIII-XIX веков.
Спасо-Преображенский собор в Усолье
Фото отсюда http://sobory.ru/pic/02960/02969_20051207_081232.jpg
История Нового Усолья — это продолжение истории Строгановского дома, один из этапов его обширной и энергичной торгово-промысловой деятельности, тесно связанной с развитием солеваренной промышленности па Руси. Начало ей было положено в 1515 году, когда молодой и мало кому известный Аника Строганов на впадающей в Вычегду реке Усолке, у озера Солонина, поставил первую соляную варнипу.
В дальнейшем бешеная энергия, трезвый расчет и железная хватка опытного хозяйственника привели к быстрому развитию солеваренных промыслов на Вычегде и энергичному росту выросшего около них поселка, получившего затем название Сольвычегодска. Внимание Аники Строганова привлекли также «леса черные, речки и озера дикие, островки и наволоки пустые» обширного Пермского края, где можно «соль варити, пашни пахати, зверя и рыбу ловити». Челобитные на этот труднодоступный и малоизвестный район от имени сыновей Аники Строганова были удовлетворены. Скупой и суровый делец, до старости носивший кафтаны, оставшиеся от отца и деда, Аника Федорович Строганов был хитрым и тонким политиком, умевшим ладить и с пермским владыкой и с самим Иваном Грозным (1533-1584). Достичь намеченной цели ему не стоило больших трудов. И если жалованной грамотой 1558 года за Строгановыми было закреплено 3 415 840 десятин (3760 тысяч гектар) земли по реке Каме, то в 1566 году, когда Строгановы вступили в опричнину (учреждена годом раньше), к ним прибавляется площадь в 4129217 десятин (4516 тысяч гектар) в районе реки Чусовой. В этих обширных владениях Строгановы имели право строить города и заводить соляные варницы, ставить остроги и держать в них крупные и мелкие орудия, принимать на службу пушкарей и нужных им людей.
В 1570 году умер монах Иосиф, в миру Аника Федорович Строганов. Его сыновья Яков, Григории и Семен получили в наследство не только город Сольвычегодск, ставший уже одним из крупнейших центров русского севера, успешно конкурировавшим с Великим Устюгом в его торгово-промысловой деятельности, но и огромную территорию, простиравшуюся по бескрайним просторам Вычегды, Камы и Чусовой.
Возрос и авторитет Строгановых, унаследовавших от отца хозяйственную смекалку и предприимчивость. Они вершили суд от имени московского царя, по поручению правительства следили за предпринимательской деятельностью «английских немцев» и вели всевозможные закупки, удовлетворяя прихотливые нужды государева двора.
Братья не сидели без работы, не тратили времени попусту. Их деятельность была энергичной и целеустремленной. Они имели торговые склады во многих городах Поморья и во внутренних областях страны, посылали в зауральские пушные районы скупочные партии, выменивали на обыкновенную обиходную утварь и дешевые заграничные безделушки ценные сорта меха у малоискушенных и доверчивых жителей Крайнего Севера, организовали морскую экспедицию на двух кораблях из Двинского устья по Северному морскому пути, вели заморскую торговлю, выполняли торгово-коммерческие и контрольные поручения правительства и отправляли людей за товарами в далекую Бухару.
«Аниковичей» можно было встретить всюду, где кипела деловая жизнь и шел торг. Диапазон их интересов был чрезвычайно широк, а материальные возможности почти неограничены. Подобно отцу, они тратили огромные средства на постройку и украшение храмов, обставлявшихся с царственной роскошью, собирали рукописные и печатные книги, составляли собственные библиотеки, заказывали иконы у лучших государственных изографов, делали богатые вклады в соборы и церкви и организовали в родовом Сольвычегодске художественные промыслы, сделавшие его одним из центров древнерусской художественной культуры. Все это стало впоследствии как бы традицией обширного Строгановского дома, занимавшегося политикой, широкой промысловой деятельностью и меценатством.
В последнем десятилетии XVI века Строгановы по личной инициативе, вне зависимости от общей политики московского правительства, снарядили даже отряд из беглых волжских казаков и во главе с атаманом Ермаком Тимофеевичем отправили его за Уральский хребет покорять Сибирь, освоение которой лишь впоследствии стало государственным делом.
В начале XVII века, когда начался повсеместный поиск железных, медных, золотых п серебряных руд, Строгановы также приступили к разработке рудных ископаемых. Однако выварка соли из подземных соляных рассолов, образовавшихся в результате попадания пресной воды на подземные соляные пласты, по-прежнему составляла основу их промысловой деятельности. Они вываривали ее не только на Вычегде, но и на Каме, где по берегам небольших впадающих в нее рек уже существовало много соляных промыслов, принадлежавших Григорию Аникеевичу — родоначальнику пермской линии Строгановых. Большая их часть была создана во второй половине XVI века и находилась в Орле-городке (он же Кергедан), основанном знаменитым Аникой Строгановым в 1564 году. Владея этими промыслами, внук Аники Федоровича — Никита Григорьевич Строганов — получал с них немалые прибыли. В 1606 году у Никиты Строганова в непосредственном соседстве с Орлом-городком и появился новый соляной промысел, названный Новым Усольем.
В 1619 году после смерти Никиты Строганова слобода Новое Усолье (Усолье Никитинское) перешла до наследству к его двоюродным братьям — Андрею и Петру Семеновичам Строгановым — и сделалась одним из лучших строгановских промыслов. Судя по Писцовой книге Михаила Кайсарова 1624 года, в ней было тогда пять дворов, 12 человек жителей и восемь соляных варниц, которые вместе с другими строгановскими варницами на правом берегу Камы приносили доход, намного больший, чем все посадские варницы Соли Камской.
В январе 1626 года Строгановы поделили между собой Новоусольский соляной промысел. Наряду с варницами, амбарами и соляными сараями были разделены также новоусольские работные люди с числившимися за ними долгами. Каждому из Строгановых досталось по одному повару, подварку и водоливу с их семьями.
После смерти Максима Максимовича Строганова в 1627 году произошел раздел и его части соляных варниц Нового Усолья. В это время промыслами Строгановых заинтересовались крупные торговые люди — гости Григорий Леонтьев Никитников и Василий Григорьевич Шорин, а также гостиной сотни торговый человек Яким Сергеев Патокин; они попытались захватить часть доходчивого новоусольского соляного промысла, принадлежавшую Ивану Максимовичу Строганову, не имевшему хозяйственной хватки, столь характерной для его дяди, но это им не удалось. Промыслы Нового Усолья остались за Строгановыми. В 30-х годах XVII века они почти целиком сосредоточили здесь свою промысловую деятельность, ликвидировав малодоходчивое производство соли в Орле-городке. К тому времени Новое Усолье превратилось в крупный поселок, и только пожар 1649 года, уничтоживший пятьсот дворов, временно сократил его размеры.
В дальнейшем Строгановы также продолжали оставаться единственными хозяевами Нового Усолья, оказывая существенное влияние на его развитие. Расширению поселка не помешал даже страшный пожар 1680 года, уничтоживший дворы многих крестьян и бобылей. Им, однако, воспользовался Григорий Дмитриевич Строганов (1656-1715). Безжалостно обирая своих родственников, он к середине 80-х годов XVII века сумел сосредоточить у себя в руках все новоусольские соляные промыслы и стать их единственным владельцем. Сорок четыре соляных варницы работало у него в Новом Усолье. Всего же жадный предприниматель сконцентрировал у себя в руках 162 соляных варницы Усольского уезда. Он превратился в крупнейшего солевара не только Пермского края, но и всей страны. В начале XVIII века ему принадлежала территория в 63 897 квадратных верст — вдвое большая, нежели площадь Голландии того времени. Таких обширных владений, кроме Григория Строганова, не было ни у кого в России. Смелый и решительный, он не останавливался ни перед какими затратами для достижения намеченных целей. Это был самый состоятельный человек государства, сумевший не только сосредоточить в своих руках огромные фамильные богатства, разошедшиеся после смерти Аиики Федоровича Строганова по нескольким ветвям строгановского рода, но и намного их приумножить. Ядовитые поговорки вроде «Богаче Строганова не будешь» или же «Не тряси берегом: Строганов соль весит», сложившиеся в пермских землях на рубеже XVII-XVIII веков, прекрасно характеризовали его общественное положение и материальное благополучие. Собирая старинные рукописные книги, коллекционируя иконы и увлекаясь церковным песнопением, Григорий Строганов на свои средства построил каменный собор Введенского монастыря в Сольвычегодске (1689- 1693), где находилось его старое родовое гнездо, возвел Казанскую церковь в Устюжне (1694) и заложил Богородицкую церковь в Гордеевке под Нижним Новгородом (окончена его супругой и освящена в 1719 г.), где была его вотчина и постоянное местожительство. По его заказу расписывались храмы, резались иконостасы и писались иконы. Произведения лучших царских изографов наполняли его домашние покои. И несмотря на это, Григорий Строганов был все же человеком нового склада: он всеми мерами развивал торговые связи своего дома со странами Западной Европы, пользовался расположением царя Алексея Михайловича (1645 — 1676) и энергично поддерживал решительные государственные преобразования молодого Петра I (1689- 1725).
Григорий Строганов был близок к Петру I и являлся его сподвижником. Он нередко писал ему письма, не стесняясь высказывать в них свое мнение и давать советы. Будучи в Воронеже, Григорий Строганов подарил Петру I два хорошо оснащенных военных фрегата, отправленных сразу в Турецкий поход. Два военных судна Петр I получил в дар от Григория Строганова и во время их совместного посещения Архангельской корабельной верфи. Крупнейший промышленник и купец строил эти корабли на свои средства, не стесняясь с затратами. Петр I с уважением относился к Григорию Строганову, он ценил его деловые качества, оказывал ему особое внимание и крестил даже его второго сына.
Именитый Григорий Дмитриевич Строганов был первым человеком в государстве, полное имя которого произносилось и писалось с приставкой «вич». Он часто выезжал из Гордеевки и наездами бывал не только в Сольвычегодске, но и в Новом Усолье.
После переезда на постоянное жительство в Москву в 1703 году Григорий Строганов стал бывать на Каме значительно чаще, чем раньше, и подолгу задерживался в Новом Усолье. Это была его лучшая и самая любимая вотчина, куда он переводил крестьян из всех других своих обширных владений, в том числе и из Сольвычегодска, пользовавшегося его расположением. И в то время, как прорубив «окно в Европу», Петр I лихорадочно строил на Неве морскую гавань страны, ее новую столицу, Григорий Строганов стал подумывать о перестройке Нового Усолья. Здесь находились его основные солеваренные предприятия, дававшие ему немалую долю дохода, и сюда же он хотел перевести административный центр управления всеми своими пермскими вотчинами, находившийся тогда в Орле-городке.
Дальновидный и прозорливый делец не мог не учитывать и того, что в двенадцати верстах от Усолья, на реке Яйве, в устье реки Насадки, находились его «плотбища» — судостроительные верфи, — где ежегодно строилось от 12 до 15 солевозных судов, грузоподъемностью в 60-70 тысяч пудов, а на Урале уже работали первые чугуноплавильные и железоделательные заводы, дававшие стране в годы Северной войны (1700-1721) пушки, мортиры, гаубицы, ядра, бомбы и картечь, транспортировавшиеся к театру военных действий по Каме, мимо Усолья, на его же судах. Григорию Строганову хотелось быть ближе к Уралу, где формировался крупный металлургический центр, жизненно важный для государства.
На склоне лет Григорий Строганов вновь посетил Новое Усолье и внимательно осмотрел поселок, насчитывавший в 1715 году 327 домов и 1635 человек жителей. Он побывал на его Верхних и Нижних промыслах, где действовало 43 соляных варницы, посетил Казанскую деревянную церковь, стоявшую в центре поселка, и облюбовал место для своего нового дома, где он предполагал провести остаток жизни. Тогда же в Новом Усолье близ берега Камы была поставлена каменная часовня Спаса Убруса, как бы закреплявшая его градостроительные наметки. Но смерть Григория Строганова в ноябре 1715 года (на шестидесятом году жизни) помешала осуществлению задуманного мероприятия.
Похоронив мужа в Никольской церкви близ своего московского дома на Швивой горке в Котельниках, вдова Григория Строганова — Марья Яковлевна, взяла в свои руки управление всеми строгановскими вотчинами. Ее усердным помощником стал старший сын Александр, по воле матери совершивший в 1720 году полугодовой «инспекторский» объезд всех своих Сольвычегодских и Пермских владений. В результате сольвычегодские варницы были закрыты как обветшавшие и убыточные, а новоусольские — признаны доходчивыми и перспективными. Вместе с закрытием архангельской морской торговли, перенесением сибирского пути с Вычегды на Каму и усиленным развитием промышленности на Урале это имело существенное значение для дальнейшей судьбы Нового Усолья.
В 1722 году, когда Сергею Григорьевичу Строганову и его братьям Петр I пожаловал звание баронов, поднявшее их престиж на еще большую высоту, они дали обет построить в честь этого события три церкви: Александр в Великом Устюге, Николай в Нижнем Новгороде, а Сергей в Пермских строгановских вотчинах. Вспомнили братья и идею отца о перестройке Нового Усолья; создание собственной резиденции на Каме соответствовало их планам и отвечало новому, еще более высокому и почетному званию. Петровский указ 1714 года о запрещении каменного строительства по всех городах империи, изданный в целях скорейшей застройки Петербурга, не был для них препятствием, и отцовская идея получила вскоре свое воплощение.
В 1724 году «иждивением» барона Сергея Григорьевича Строганова в Новом Усолье на берегу холодной Камы, являвшейся для строгановских судов с солью основной транспортной магистралью, в непосредственной близости от каменной часовни Спаса Убруса была заложена монументальная Спасо-Преображенская церковь. Одновременно братья Строгановы начали строительство и собственного каменного дома в Новом Усолье. Таких строительных работ поселок ранее никогда не видел.
Первоначально был отстроен жилой дом Строгановых — роскошные каменные палаты. Их строительство было закончено в том же 1724 году. Затем был выстроен зимний Казанский придел новоусольской церкви, освященный в январе 1727 года. Постройка же храма в целом была завершена только в 1731 году. Тогда же было закончено и строительство каменной колокольни, начатое в 1730 году. Ее «по подряду» возводили соликамские каменщики Рязанцев, Котельников и Кожин с товарищами, взявшие за работу сто двадцать рублей. Поставленная между Спасо-Преображенской церковью и жилым домом Строгановых, она сменила временную, деревянную, на четырех столбах, стоявшую с западной стороны храма, против его паперти.
Так в Новом Усолье, на самом высоком месте поселка, не раз затапливавшегося в сильные разливы, вырос крупный, стилистически единый архитектурный ансамбль, великолепие которого зримо охарактеризовало могущество и беспредельное богатство крупнейших русских промышленников и землевладельцев первой половины XVIII века. Таких ансамблей не было не только в Пермском крае, но и далеко за его пределами. Его появление явилось значительным событием в истории поселка. Возобновление вольной продажи соли в 1727 году способствовало успешному завершению работ по созданию его построек. При этом они не стали сходными с более ранними строгановскими храмами в Сольвычегодске, Устюжне и Нижнем Новгороде, но несмотря на это, как бы продолжали линию развития так называемой «строгановской архитектурной школы» XVII века, существенно отличаясь и от всего того, что создавалось в ту пору в государственной столице. Однако сам новоусольский промысел после постройки строгановского ансамбля по-прежнему оставался деревянным, без больших улиц, со скученной застройкой и тесными кривыми проулками, не позволяющими разъехаться двум встречным телегам.
Небольшие озера, названные жителями «полоями», делили его на несколько неравных частей. Во время половодий это была своеобразная «деревянная Венеция», движение по улицам которой происходило на плоскодонных лодках. Словно сказочный замок, стоял тогда на острове монументальный строгановский ансамбль, резко изменивший художественный облик Нового Усолья.
Совершенно иным новоусольский соляной промысел стал во второй половине XVIII века, после восстановительного строительства, обусловленного грандиозными пожарами 1737 и 1749 годов, уничтожившими в общей сложности более тысячи дворов. В 1753 году в нем были уже сравнительно большие и широкие улицы, прямые переулки и много новых деревянных построек. По соседству с промыслом выросли также две слободы — Капустная и Пермская, куда переселились многие погорельцы. С появлением этих слобод Новое Усолье стало еще большим. Это «есть знатнейшее из всех селений, находящихся в области Соликамской», — писал о нем в 1770 году капитан Николай Рычков. При этом великолепные здания баронов Строгановых: Спасо-Преображенская церковь, жилой дом и высоко поднятая над ними столповидная колокольня, — как и раньше, составляли композиционную основу сильно выросшего Усолья. Однако это не были уже тогда единственные каменные здания поселка. Видную роль в его силуэте играл в ту пору и каменный храм, построенный в 1757 году в стороне от строгановского ансамбля взамен сгоревшей деревянной церкви Рубежского прихода «иждивением» приказчиков Якова Дьячкова и Федора Коровина. Перестали быть Строгановы тогда и полновластными хозяевами Нового Усолья.
Еще в 1731 году, когда заканчивалось строительство новоусольского строгановского ансамбля, вольная продажа соли в стране была отменена. Сдача ее в казну по «уговорным статьям» сказалась вскоре на доходах Строгановых, объем солеваренной продукции которых доходил до трех миллионов пудов в год. После смерти матери в 1733 году не стало и полного согласия между братьями. Разделив в 1747 году пермские фамильные имения, они в 1749 году поделили и все принадлежавшие им соляные промыслы. Позднее, когда промыслы Нового Усолья были уже собственностью их сыновей, ими заинтересовался состоятельный персидский армянин Лазарь Назарьевич, переселившийся в Россию в начале столетия. Получив большие привилегии от Екатерины II (1762-1796) за преподнесение крупного алмаза, украсившего одну из императорских корон, Лазарев в 1771 году арендует Нижние соляные промыслы Нового Усолья, а в 1778 году, получив звание российского дворянина, полностью покупает их у графа Григория Николаевича Строганова.
Тогда же право собственности на Новое Усолье имели сенатор Всеволод Алексеевич Всеволожский, в 1773 году купивший промыслы Александра Сергеевича Строганова (1733-1811), а позднее, в 1784 году, им стали владеть также Михаил Александрович Голицын и Борис Григорьевич Шаховский, женатые на дочерях Александра Григорьевича Строганова. Это существенно сказалось на судьбе Нового Усолья. Его расширению в конце XVIII века не помешал даже перенос управления уральскими вотчинами Строгановых в 1781 году в прикамское село Ильинское на Обве, ставшее в ту пору главной строгановской вотчиной. Об увеличении новоусольского поселка к началу XIX века можно судить по грандиозному пожару 1809 года, бушевавшему четырнадцать часов. Жертвой пламени сделались тогда 1200 обывательских домов, собор, две церкви, Верхние соляные промыслы с их варницами и заготовленными для них дровами, соляные и хлебные магазины (амбары), конюшни, различные мастерские и производственные строения. Зарево пожара, охватившего почти весь поселок, было хорошо видно в Соликамске и лежащих за ним селах. Более чем в 520 тысяч рублей исчислялся тогда причиненный им ущерб. Не тронутыми огнем остались только Пихтовка, Камская слободка и Нижние соляные промыслы. «Славившееся своим благоустройством Усолье походило теперь более на пустыню, нежели на обитаемое когда-либо место», — писал о последствиях этого пожара один из пермских протоиреев.
Казалось, что пожар 1809 года, испепеливший Новое Усолье почти из конца в конец, решил и его дальнейшую судьбу. Произошло однако иначе. В то время Соликамск уже перестал быть передовым участком русского солеварения. В связи с созданием крупной металлургической промышленности на Урале и ее неуклонным ростом, промысловое значение этого города не только резко снизилось, но и вообще свелось к минимуму. Расположенный в стороне от Камы, являющейся главной транспортной магистралью, связывавшей Урал с центром страны, он перестал привлекать и «деловых людей» государства. Вместо Соликамска на видное место в производстве соли быстро выдвинулось тогда Новое Усолье, удобно расположенное непосредственно на самой Каме. Поселок стал транзитным пунктом на столь важной транспортной артерии, снабжавшей страну металлом. Следствием этого явилась усиленная застройка Нового Усолья в начале ХIХ века. Именно тогда в нем и развернулось самое обширное строительство. При этом крупные градостроительные работы по восстановлению и реконструкции Москвы после Отечественной войны 1812 года, равно как и перестройка центров многих губернских городов, громким эхом прозвучали тогда и на Верхней Каме. В архитектурной истории Нового Усолья наступил «золотой период», характеризующийся появлением в нем большого количества каменных зданий. Словно грибы вырастали они тогда в разных концах промысла, меняя его облик. Они возводились Строгановыми, Голицыными, Шаховскими, Абамелек-Лазаревыми и другими владельцами промыслов Нового Усолья на основе «образцовых» проектов, получивших в ту пору широкое применение. Создавали их также управляющие владельцев соляного промысла, заправлявшие в Усолье всеми делами во время их отсутствия. И это были не столько храмы, сколько жилые дома, особняки, промышленные здания, производственные сооружения, торговые постройки. Наряду с местными мастерами их возводили каменщики, кирпичники, штукатуры, столяры, плотники, резчики и другие ремесленники, прибывавшие из Чердыни и Соликамска. В ту пору Новое Усолье давало им кров и приличный заработок.
Много сил в застройку Нового Усолья вложил тогда строгановский крепостной архитектор Трофим Тудвасев, работавший на Урале в первой половине ХIХ века. В 1810-1832 годах он проектировал и строил деревянные и каменные здания самого различного назначения. Училище, больница, богадельня, кузница, варницы, флигеля, «магазейны» (склады), конюшенные дворы, господский дом — вот неполный перечень его усольских построек. В те же годы в Усолье работали С.Е. Дудин, А.В. Комаров, а возможно П.А. Шаров и И.Ф. Колодин — столичные и местные архитекторы, выпускники Санкт-Петербургской академии художеств. Каждый из них внес свою лепту в застройку быстро возвысившегося усольского промысла.
Видное место среди монументальных каменных зданий Нового Усолья второй четверти XIX века заняли Никольская церковь, особняки владельцев поселка, образовавшие целую улицу, растянувшуюся вдоль камского берега, и одноэтажное здание торговых рядов, ставшие в самом центре строгановского ансамбля, вплотную к его колокольне. Художественные веяния эпохи нашли в архитектуре этих зданий свое прекрасное отражение. С их появлением старый поселок изменился до неузнаваемости. О нем говорили тогда всюду в Прикамье.
В сороковых годах прошлого столетия большое впечатление этот поселок произвел на Е.И. Мельникова-Печерского, путешествовавшего по Прикамью. «Прямо перед нами широко раскинулось Усолье, — писал он в «Дорожных записках», — на обоих концах его дымятся варницы, и густой дым клубами развивается над всем селением. Ряд красивых каменных домов, которые не были бы лишними даже и в столице, тянутся по берегу Камы».
Вызвавшие восхищение писателя новые жилые дома Усолья намного обогатили панораму поселка со стороны реки, сделали его еще более красивым и живописным. Он поистине превратился в небольшой город, хотя официально и не имел этого названия. В середине XIX века этот «город» славился торговлей и особенно своими хорошо оборудованными по тем временам соляными промыслами. Последние были тогда уже крупными солеваренными предприятиями с большим количеством снабженных насосами рассолоподъемных башен, соляных ларей, усовершенствованных соляных варниц и огромных соляных амбаров, которые строго в ряд, чуть ли не вплотную друг к другу, стояли вдоль кромки камского берега. По свидетельству современника, Новое Усолье отличалось в ту пору также «великолепными храмами… громадною населенностью, большими каменными зданиями и постоянно возникающими вновь строениями». Называя его селом, один из историков конца XIX века писал даже, что оно «есть самое первое из всех сел и заводов, существующих в Соликамском уезде». Однако основная застройка расчлененной на части строгановской вотчины по-прежнему оставалась тогда деревянной. «Середины нет: или лачуги обывателей, или хоромины солеваренных магнатов». Так записал свое впечатление об Усолье один из исследователей начала нынешнего столетия.
Из книги "Чердынь. Соликамск. Усолье"
Москва, 1988
Постовой: если Вас интересует работа консультантом в call-центре, если работа с клиентом — это Ваше призвание, то обращайтесь в Техностар. Достойная работа для профессионалов.
