Пермская флора или история Демидовского сада в Соликамске
Лев Баньковский
Эти два слова — пермская флора — устойчиво соединились в одно понятие более чем за столетие до открытия пермской геологической системы. Так должна была называться книга, над которой работал выдающийся натуралист и путешественник Георг Вильгельм Стеллер. Немало интереснейших строк посвятил биографии Стеллера академик В.И. Вернадский в своей рукописи "Первые плоды Академии наук". Однако большая часть жизни этого талантливого естествоиспытателя изучена пока очень отрывочно. И лишь сравнительно недавно, благодаря интенсивной работе соликамского журналиста и краеведа В. Свалова в архивохранилищах Ленинграда, Москвы, Екатеринбурга и Казани, стали известны причины, побудившие Стеллера приняться за работу над "Пермской флорой".
Ветреница пермская
Начало XVIII века примечательно особым интересом к ботаническим исследованиям, которые не обошли и Средний Урал.
Летом 1731 года в Соликамске произошло два заметных в городе события — женитьба Григория Демидова на Наталье Суровцевой и посадка молодыми в своей усадьбе большого сада. Никто бы не удивился, если сын заводчика и дочь солепромышленника заложили бы домну или промысел, а то — прутики и цветочки. Через год в Соликамске появился возмущенный Акинфий Демидов, увез сына в Суксун насильно приучать к заводскому делу. Но на все крутые меры отца у Григория был, вероятно, один безошибочный ответ: "А царь Петр?!"
Задал задачку Петр Великий всем российским обывателям: и железо ковал, и поченные зубы вырывал, но не всю ведь жизнь. А вот к растениям у Петра I был интерес до самых последних дней жизни. В начале XVIII века в московском аптекарском огороде он сам сажал травы и собирал гербарий. После Полтавской битвы приказал завести такие же огороды на Украине, потом в Петербурге и Астрахани. По приказу Петра I большие гербарии собирали и составляли списки растений лейб-медики царской свиты Г. Шобер, Р. Арескин, Г. Поликала, военные врачи, служащие походных военных канцелярий, врачи русских посольств. Из многих поездок Петр I неизменно слал своему всезнающему помщнику Я. Брюсу ботанические книги на всех языках с требованием отдать переводчикам и приобщить к присланным ранее. Во время поездки по Европе царь приобрел у нидерландского естествоиспытателя и врача Ф Рюйша большой гербарий, положивший начало еще большему гербарию Санкт-Петербургской кунсткамеры. По желанию Петра I ботаники французской Академии наук писали для русских экспедиций правила сбора полных научных гербариев. Управитель Кунсткамеры и лейб-медик царя Л. Блюментрост и ботаник И. Буксбаум больше всего помогали Петру I создавать Петербургскую академию наук. Первым ее президентом стал Блюментрост. В 1719 году через Соликамск проследовал доктор Д. Мессершмидт, ехавший по Петровскому указу в Сибирь изучать лекарственные растения. На обратном пути в 1726 году ученый работал в Соликамске около восьми месяцев. Григорию Демидову было тогда одиннадцать лет.
Своеобразный поединок слишком далеко и невозвратно разошедшихся сына и отца Демидовых кончился тем, что Григорий все-таки вернулся к своему ботаническому саду. Сама история шла ему навстречу. Уже в следующем 1733 году в Соликамск по Каме прибыли вместе с экспедиционными грузами участники второй камчатской экспедиции В. Беринга.
Автограф письма Г. Стеллера Григорию Демидову
Хотя первый в мире ботанический сад основан Теофрастом более двух тысяч лет тому назад, но и в начале XVIII века почти повсеместно преобладали медицинские сады и огороды, ставившие своей целью сбор, выращивание и изучение лекарственных трав. Осознание научных, образовательных и просветительных задач ботанических садов пришло в эпоху создания европейских университетов и академий наук. Первый проект Петербургского ботанического сада быр разработан французским доктором медицины и ботаники П. Дешизо в 1725 году, а в мае следующего года канцелярия Академии наук обратилась к обер-архитектору Санкт-Петербурга с просьбой выделить для сада место на Васильевском острове. Но отъезд Буксбаума, а затем и Гмелина задержал создание в России первого ботанического сада. Демидову было рекомендовано высадить в своем саду растущие на Урале растения, выписать многое из европейских садов. Вскоре после отъезда путешественников Великой северной экспедиции воспламененный идеей создания невиданного ботанического сада Григорий Демидов приступил к делу. Он высадил в оранжереях и открытом грунте многие десятки видов растущих на Урале, в Предуралье и Западной Сибири деревьев и кустарников. Сад раздвинул свои границы, пополнился интереснейшими растениями. В 1735 году из Петербурга пришло свидетельство о том, что на Васильевском острове Академией наук нанят так называемый "Боповский дом" с обширным подворьем, где и будет размещён академический ботанический сад. Заведовать этим садом поручено приглашённому на русскую службу энергичному ботанику И. Амману. Демидов установил связь с Амманом, и вскоре в обмен на Соликамские семена получил семена очень редких растений, которые были высажены в оранжереях сада.
Первые результаты ботанико-географических исследований на Урале Г. Демидова, И. Кириллова, П. Рычкова позволили В. Н. Татищеву в 1736 году уверенно провести граниуц между Европой и Азией по Уральскому хребту. Сделано это было с помощью ботанических материалов очень правильно и дальновидно, потому что и десятилетие спустя некоторые известные путешественники проводили эту границу по рекам Енисею и Оби. В 1736 году Татищев заезжал в Соликамск: но встречался ли он с Григорием Демидовым — пока не установлено.
Портрет Григория Демидова
В 1739 году Соликамский ботанический сад приобрел себе нового авторитетного куратора в лице адъюнкта Петербургской академии наук Г. Стеллера. К большой удаче Демидова Стеллер, ожидая свои плывущие реками экспедиционные грузы, почти три месяца прожил в Соликамске. За это время учёный привёл в должный научный порядок весь ботанический сад, определил растения, семена, помог привести в систему большой гербарий, завести специальные книги учёта с краткой характеристикой каждого растения, таблички на грядках, в аллеях и оранжереях сада. Стеллеру понравилась внушительная демидовская коллекция местных растений, и он пополнил её своими сборами. Уже тогда было ясно, что именно в этом направлении должны сосредоточиваться усилия лучших ботанических садов. Стеллер рассказал Демидову в подробностях о создании и деятельности ботанического сада в Петербурге, о том, что Амман издает в этом году первое обстоятельное, хорошо иллюстрированное описание растений России. Вот уже три года Амман переписывается с талантливым натуралистом Швеции К.Линнеем, который прислал в подарок Амману фундаментальные ботанические книги — "Систему природы", "Лапландскую флору" и многие другие, где автор пытается в корне преобразовать всю ботаническую науку.
Письмо Григория Демидова Карлу Линнею
На обратном пути из Сибири в 1746 году Стеллер снова несколько месяцев провёл в Соликамске у Демидова, продолжая флористические исследования Пермского края и проводя интенсивный сбор материалов для капитального труда о пермской флоре. Время торопило учёного, ведь были уже составлены такие важные ботанические работы, как "Московская флора" Т. Гербера, "Флора Самарской Татарии" и "Флора Татарии Оренбургской" И.Гейнцельмана, "Волжская флора" Г. Трауготта, начата И.Гмелиным подготовка пятитомной "Сибирской флоры". Стеллеровская "Флора Перми" могла бы стать ключом к пониманию флоры Урала как важнейшего горного узла, характерного глубоким взаимным проникновением флор сибирских и европейских.
Но, к великому сожалению, не довелось Стеллеру дописать многих начатых книг. 18 августа 1746 года ученый был арестован за то, что, находясь на Камчатке, самовольно освободил из тюрьмы нескольких политических заключённых. Приказом Сената предписывалось везти Стсллера обратно в Иркутск "для производства о нем следствия". На этом пути давние, нажитые в суровых северных экспедициях болезни подточили здоровье учёного. 12 ноября 1746 года он умер в Тюмени, оставив поручение Григорию Демидову должным образом распорядиться новыми сибирскими коллекциями. Демидов сохранил их, передал в Академию наук, послал дубликаты в Упсалу к К. Линнею. Сам глава ботаников в то время напряженно работал над капитальным трудом "Виды растений", куда включал и все известные ему растения Урала и Сибири. Ученый давно уже через Гмелина искал связи с Демидовым, реформатору ботаники важно было получить как можно более подробные сведения о растительном мире России.
В саду Демидова выращивали даже ананасы!
Пятнадцатилетняя переписка с Линнеем, регулярный обмен посылками с растениями и семенами были плодотворны и для Демидова, и для ботаники в целом. В ботаническом саду в Упсале произрастало 118 видов уральских и сибирских растений, а в новую номенклатуру растительности земного шара Линней включил около трехсот видов растений, произрастающих в России. Это существенно облегчило и продвинуло вперёд дальнейшие ботанические исследования на Урале. Наряду с интенсивным развитием разных отраслей ботаники, её возрастающей ролью в экономике страны, неоценимое значение имела также помощь Линнея в подготовке специалистов, не только приглашённых в Россию из-за рубежа, но и русских ботаников. По приглашению Линнея в 1760 году Григорий Демидов отправил учиться ботанике в Упсалу всех трех своих сыновей. Однако через год они вынуждены были вернуться на Урал в связи со смертью отца.
В июне 1771 года И. И. Лепёхин, будущий директор академического сада в Петербурге, проезжая через Соликамск по пути из Оренбурга в северную экспедицию, подробно описал ботанический сад в Красном Селе. Это описание приведено в книге "Дневные записки путешествия по разным провинциям Российского государства". Несмотря на то, что после смерти Григория Демидова прошло десять лет, сад ещё сохранял свой первоначальный облик. Лепёхин насчитал в нём 524 вида растений, что было значительным богатством. В 1772 году Соликамский ботанический сад вместе с Красным Селом был продан другому известному заводчику А. Турчанинову. В дальнейшем сад постепенно увядал, и в 1810 году прекратил своё существование после раздела всего Соликамского имения Турчанинова между его родственниками и наследниками.
Дело Григория Демидова было продолжено его братом — Прокопием Демидовым, но уже не на Урале, а в Москве. На основе привезенных в столицу Соликамских коллекций был создан новый ботанический сад — предшественник нынешнего Главного ботанического сада. В настоящее время у нас в стране насчитывается около ста пятидесяти ботанических садов.
После смерти Стеллера на много десятилетий затормозилась начатая в Соликамском ботаническом саду работа по созданию сводного труда "Пермская флора".
Только во второй половине девятнадцатого века в Перми двадцатилетний аптекарский ученик Порфирий Крылов оказался в состоянии приступить к такому обстоятельному труду. И то, что ранее по многим причинам было недоступно профессионально подготовленным ботаникам, оказалось по плечу увлечённому флорой молодому человеку.
Страница из соликамского гербария
В 1870 году Крылов, опираясь на знания, достигнутые самообразованием и благодаря знакомству с пермским ботаником Сергеевым, начал своё растянувшееся на девять лет путешествие по огромной территории Пермской губернии, по всем её уездам на восток до Кургана и до горы Юрма на Южном Урале. Всё это громадное пространство один-единственный человек не только смог охватить своими маршрутами и необходимыми ботаническими сборами, но и вполне справился с изданием большого четырёхчастного научного труда под названием "Материал к флоре Пермской губернии". По существу для решения именно этой, вначале казавшейся непосильной, задачи молодой человек закончил Казанский университет. Впоследствии Крылов стал основателем нескольких региональных ботанических школ, написал семь тысяч страниц оригинальных научных работ.
В главном труде Крылова по пермской флоре было изучено и описано 119 видов растений, указано их распределение по территории на специальной карте. В 1876 году, отчитываясь перед университетским обществом естествоиспытателей, частично финансировавшим его экспедиции, Крылов подразделил Пермскую губернию по характеру флоры на четыре растительных области — альпийскую, каменистую, лесную и лесостепную, причём, понятие "лесостепь" им было введено впервые в мировую ботаническую литературу. Большую часть растений изученной территории ученый разделил по трём группам и пришел к важным выводам о сложном характере взаимопроникновения на Урале множества видов европейских и сибирских растений. Превосходя многие предшествующие ботанические экспедиции в тщательности изучения распределения флоры и растительности, Крылов впервые обозначил па уральской карте ареалы тех европейских растений, которые не смогли преодолеть Уральский хребет, распространяясь из Азии на запад.
В числе главных открытий Крылова было и обоснование совершенно нового раздела ботаники — фитосоциологии. В настоящее время эта наука называется фитоценологией. В бытность Крылова изучение фитоценозов — экологически обусловленных группировок растений — было весьма запутанной задачей. О связанных с борьбой за существование "мире социальных отношений" среди растений писал в 1888 году коллега Крылова по Казанскому университету С.И. Коржинский, впервые предложивший использовать понятие "раса" для растений. Младший современник упомянутых ученых ботаник-"романтик" И.К. Пачосский рассматривал флору как своего рода организм, который постоянно находится в развитии и в движении по отношению к смежным флористическим районам. В 1896 году в польском журнале Пачосский опубликовал свою знаменитую статью под названием "Общественная жизнь растений".
Т. Н. Крылов не только сформулировал общие основания фитоценологии, но и разработал ряд оригинальных методов изучения растительного населения, среди которых особенно эффективным оказался фитостатистичсский метод, позволяющий анализировать такие важные параметры растительного мира, как количественные соотношения во флоре района между представителями тундровой, лесной, лесостепной и степной растительности.
Благодаря фундаментальным пионерским исследовательским работам Крылова другой выдающийся пермский ботаник П.В. Сюзев подготовил и издал в 1912 году новую подобную же капитальную работу "Конспект флоры Пермской губернии".
В последние десятилетия ботанические исследования в Пермской и Свердловской областях с большой убедительностью показали редкое своеобразие и даже уникальность флоры Среднего Урала как совокупности растительных миров нескольких крупных горных узлов, всегда выполнявших роль важнейших перекрёстков не только на современных, но и на древних миграционных путях растений. О многократно происходивших в минувшие времена расселениях вдоль Уральского хребта арктических растений на юг, а "южан" на север размышляли многие поколения ботаников, изучавших жизнь растений в эпохи похолоданий, распространявшихся со стороны Северного Ледовитого океана, в эпохи периодических дальних продвижений к северу южных пустынь и степей. Широтные миграции растений между, казалось бы, всегда равнинной Европой и всегда равнинной Западной Сибирью изучать было гораздо сложнее. Однако и эта, долго не поддающаяся решению, задача уступила, наконец, натиску науки.
В восьмидесятые годы позапрошлого века ботаники В.Я. Цингер, С.И. Коржинский, А.Я. Гордягин показали значение древнего Известнякового кряжа как пути расселения в ледниковое время альпийских растений от Карпат в направлении Среднего Урала. Несколько позже ботаники Д.И. Литвинов, А.Н. Краснов, И.М. Крашенинников, А.И. Пономарёв и другие обосновали "вклад" в среднеуральскую флору растительного царства Сибири. И уже в наше время была открыта геологами древняя Тимано-Алтайская складчатая система — вполне конкретный путь расселения сибирских растений в Европу, а европейских — в Сибирь.
Впервые вглядевшись в снимки Урала из космоса, геологи "ахнули". Это был совсем "не тот" Урал, к которому все мы так привыкли по традиционным изображениям на географических и геологических картах. Огромная система глубинных разломов и основных возвышенностей пересекла Урал по диагонали, образовав на пересечении несколько выдающихся горных узлов. Геологи и раньше догадывались о существовании так называемых поперечных или секущих структур Урала и связанных с ними гор Доуралид, но чтобы эти, вначале казавшиеся столь спорными геологические образования складывались в строгую систему, простиравшуюся от Кольского полуострова до Монголии, никто не ожидал.
В 1971 году один из ведущих уральских геологов А. А. Пронин рассказал в своей книге "Основные черты тектонического развития Урала" о формировании Тимано-Монгольской складчатой системы, гораздо более древней, чем сам Уральский хребет. Новое, теперь уже по космическим снимкам, открытие трансрегиональной горной системы представляет собой значительное достижение современной науки, весьма важное и для ботаники. Теперь стало возможным более убедительно обосновать положение и этого, и других древних "коридоров" и "мостов" расселения растений в минувшие геологические времена, существенно уточнить генеральные границы распространения современных растений. Открытие Тимано-Алтайского хребта еще более подчеркнуло значение горных узлов Среднего Урала как мест сосредоточения древних реликтовых и специфических уральских эндемичных растений.
Таким образом, впервые сформулированная Г. Стеллером задача разработки сводного труда по пермской флоре по-прежнему остаётся в числе первоочередных проблем отечественной ботаники.
Из книги "Соль Пермской земли"
Постовой: в последнее время все острее стоит проблема обмена реальных денег на электронные. Вы можете зайти на специальный ресурс, где собранны обменники и где вы сможет провести любую транзакцию.
