Автостопом по Северному Уралу. Необитаемый Искор

Автор Антон Чубуков.
Оригинал рассказа здесь

Продолжение краеведческого рассказа о путешествии в Сердце Пармы.

1. Остров Чердынь
2. Покча. Забыты в XIX веке
3. Ныроб отдаленный и не столь
4. Необитаемый Искор
5. Белая ночь на Полюдовом камне

Необитаемый Искор

Рюкзаки мы спрятали в лесу — у самой кромки болота, и дальше шли налегке.
Вперед! Вперед! По дороге, которую никогда не проходил. Что за поворотом? Посмотрим! А если дорога ведет не туда? Её ведь нет на карте. Вернемся. И начнем сначала.
Видишь большие желтые цветы по обочинам? Принюхайся. Здесь не в ходу деньги, но комары заставят заплатить за таёжный аромат кровью.
Видишь, что прекратила извиваться дорога, видишь, она пошла на подъем? Это кончается та топка долина — кочки, мох, чахлый лес, темные лужи и ручьи — тянущиеся не то от Колвы, не то от Вятки, а не то и от самых Нидерландов, и начинаются Уральские горы.
Видишь — лес вокруг стал реже, и по обеим от колеи поднимаются крутые холмы? На северном из них пол-тысячелетия назад стояла пермяцкая цитадель Искор — "крепость на камне".

КРЕПОСТЬ

В XIX веке городище, память о котором еще была жива у местного населения, раскопал Берх. Он и его последователи установили, что люди жили здесь как минимум с XII века, воздвигли святилище, построили кузницы, укрепили единственный пологий склон холма пятью рядами частокола и стали контролировать путь на Верхнюю Колву.
Из летописей также известно, что в 1472 году Искор захватил и сжег московский воевода Фёдор Пёстрый, пленив там князя Михаила. Возможно, защищаясь от сибирских набегов пермяки восстановили укрепления, но в XVIII поселение Искор находится уже на 5-6 километров южнее, на равнине.

…Городище высилось на неприступной скале, единственный подъем преграждали пять могучих валов с частоколами. Горделиво и насмешливо смотрели из-за тына на пришельцев искорские истуканы…
Узнали? Это Алексей Иванов. Нарочно или случайно, но автор бестселлера "Сердце Пармы", описывая сцену штурма Искора, поместил крепость на соседний холм, где находится скала "Узкая улочка". В действительности, на южном холме ничего не нашли.
Иванова нельзя принимать за исторический источник. Его гениальное произведение уже породило уйму вторичных мифов и легенд, проникло в путеводители и направило на север пока еще слабый поток туристов. Теперь, спроси у пермяка что-нибудь по начальной истории края, и он будет добросовестно пересказывать полуисторический-полумистический роман. Гораздо более надежный источник информации по древностям края и коми-пермякам — исторический труд Чагина "Пермь Великая Чердынь" и исследования его коллег из ПГУ. Но попробуй-ка найди эти книги в свободной продаже!

Мы поднимаемся по тропинке. Запах смешанного леса на скалах — он везде одинаковый и разный. Сухой, пропитанный жаром, пряный травами и хвоёй. Вдох — и дежа-вю будет преследовать на Байкале, на Горном Алтае, на склонах Кавказа, Альп и Пиреней. Горы — это наркотик. Запах леса на кручах — необходимый ингредиент. Ну как "девон" для слега их Стругацких.

Мы на вершине. Поляны желтеют цветами, буйствует трава. И — никаких следов "городища". Только видны остатки от лагеря археологов и белая часовенка с покосившейся маковкой. Массивная чугунная дверь не заперта. Входим в кирпичную прохладу, разглядываем сохранившиеся фрески. Из бумаг, заботливо вывешенных кем-то на стене я узнаю в общем то типичную историю: часовня была сооружена в 1891 году на месте старой — деревянной часовни, а ту поставили когда-то на месте языческого святилища. За язычеством не надо лезть далеко в историю — вот в кирпичной нише маленькая икона христианской святой Параскевы Пятницы. А вот монетки и конфетки, которые складывают в нишу редкие посетители.

ПАРАСКЕВА-ПЯТНИЦА И ЯЗЫЧЕСТВО

Сама по себе Параскева-Пятница — очень интересный персонаж. Для нас не важна её житийная история. А важно, что на русском Севере она считается одной из самых почитаемых святых, почти приравнивается к Богородице. Пятница "отвечает" здесь почти за всё — за здоровье, за урожай, за приплод скота, за деторождение, (какая-то уральская Астарта!), за источники, за мертвых, за торговлю и за молодых девушек. Отчасти, Пятница вобрала в себя культ славянской (или финской?!) Мокоши, отчасти — стала новым олицетворением пермского женского божества, выраженного также в образе Золотой Бабы.
И эта прямая преемственность от язычества прослеживается не только в "функциях", не только в уникальных резных изображениях, но и в обрядах, связанных со святой. Поминали её летом, в Семик, причем действо сопровождалось праздником свистопляски и ярмаркой. Г.Н. Чагин так описывает подобные праздники в Искоре: "В Семик, а позднее — в девятую пятницу после Пасхи, проводился крестный ход и совершалась панихида по убитым у села Искор. Праздник также начинался в часовне, которая была посвящена св.Параскеве-Пятнице, а затем был крестный ход к берегу озера, где, по легенде, святая омыла свое тело. На берегу озера служилась панихида по всем погибшим за Искор. Затем местные купцы устраивали ярмарку. Крестные ходы, посвященные погибшим за Пермь Великую, связанные с культом св. Параскевы-Пятницы, проводились и в Чердыни, и в Соликамске"

Вот они — конфеты около иконы. Какой Рим! какой Диоклетиан! В Искоре о Параскеве-Пятнице записана следующая легенда:

"Во время одного из вражеских набегов Параскева обороняла городок вместе с другими защитниками. Врагам удалось полонить ее. Надеясь, что страдания мученицы устрашат русских воинов, и они сдадутся, израненную женщину с разбитыми в кровь ногами водили вокруг крепости, затем подняли по Узкой улочке на вершину скалы. Но недруги просчитались — мученический подвиг Параскевы Пятницы укрепил дух защитников крепости, и они храбро отразили все приступы".

Или такой еще вариант:

…День тогда выдался хмурый такой. Тучи так снегом-то и налились, Асыка с войском к городку подступил. Русские с пермяками на горе воевали. Городище то на горе стоит, а под ним камень есть, Узкая улочка прозывается. Храбро, говорят, бились защитнички городища, камни на татар так и сыпались, бревнами по десятку врагов сметали с вала. От горящих стрел масляные халаты нехристей, что твои факела вспыхивали. Да уж больно неравные силы были. Много раненых воев в городище скопилось. Вот тогда свинцовые тучи расступились, и пред всеми предстала Святая мученица Параскева, нареченная Пятницею. Ну, точь в точь, как в храме. Роста высокого, взгляда сурового, но с добротой и с лазоревым венком на голове. Возьмет она раненого воя да с городища по Узкой-то улочке и несет. Татары с вогулами рты пораскрывали. Руки и ноги у них онемели. А Святая наша с городища все воев-то носит. Одного отнесет, за другим возвращается, да снова с городища по Узкой улочке на поле идет, а там лес стоит. Тут в лесу она их и прятала.
Потом уж, когда Асыка городище сжег, да оставшихся защитников перебил, спасенные вой хоронили своих друзей в том лесу, в котором их Параскева укрывала да лечила. С тех пор тот лес никто не трогает. Почитают его, а по Узкой улочке люди стали ходить молиться. Поднимешься по Узкой улочке — все грехи с тебя и спадут.

* * *

Мы спустились по пологому склону. И снова — никаких следов крепости. Деревья, вода и люди срыли все следы героического прошлого. Среди высоких елей не усмотреть даже контуров ни одного из 5 земляных валов.

УЗКАЯ УЛОЧКА

Узкая улочка. Вид с городища.

Так что это за Улочка такая, думали мы, подходя к соседнему холму. И вот оно — почти отвесная скала и узкая — не шире метра — щель к вершине. Обувь сотен людей сделала своё дело, хорошо отполировав ступени этой природной лестницы: каждому новому поколению искупить грехи становится всё сложнее. Нашими же общими грехами явно были гордыня и отсутствие благоразумия: приценившись к скале мы оценили пройденный маршрут, сложили кепки и полезли искушать господа бога по-напрасну. Медленно, стараясь всегда иметь по три точки опоры, соблюдая большой интервал, вольные путешественники преодолели сорокаметровый лаз и спустились вниз по другой — широкой расщелине.

Моя уже почти безгрешная персона